ИНТЕРВЬЮ С ДМИТРИЕМ ПАНОВЫМ
ЛИДЕРОМ ГРУППЫ
«МЕТАНОЙЯ»

Творчество питерской группы «Метанойя» сочетает в себе элементы арт-рока, прогрессива, классического панка и «русского рока». Сами музыканты иронично называют себя элитарным арт-панком для флейты. О том, что они вкладывают в это понятие, а также о многом другом мы расспросили Дмитрия Панова – лидера группы, поэта, музыканта и радиоведущего.

– Дмитрий, скажите, Вы всё-таки больше поэт или музыкант?
Д.П. – Я Дима Панов, который продолжает себя в пространство посредством электромузыкальных инструментов и слова… делить не хочется…

– Можете вспомнить, когда Вы начали писать стихи? Как возникла любовь к поэтическому слову? Наверное, с таким талантом Вы были любимчиком у учителей русского языка и литературы.
Д.П. – Лет в 12 – осознанно. Само пошло, никакой любви не возникало, да и нет. Просто именно в этой конкретно форме “проросло”. Хотя – читал много всегда, конечно. Но в основном – прозу. Любимчиком не сказать, что был, но с учителями литературы, слава Богу, везло.

– Музыкой Вы тоже занимаетесь с детства? Откуда такие прекрасные навыки игры на гитаре: музыкальная школа, кропотливый самостоятельный труд? Хотелось ли тогдашнему мальчику Диме заниматься музыкой, или это было, как у многих нынешних детей, больше по желанию родителей?
Д.П. – Игра на гитаре – это огромное количество прослушанного и “подобранного” западного и отечественного рока; специально нигде не учился. Желание было исключительно моё, когда услышал Beatles, Аквариум и многое другое. Было это в 10 лет… Тогда и начал учиться.

– Вы помните свою самую первую песню?
Д.П. – Не помню… Их получился сразу десяток. Ценности они из себя сейчас не представляют, разве что как экзерсисы…

– Вам когда-нибудь доводилось писать тексты песен не для себя, а для других исполнителей? Или, может, есть группы, которые просили разрешения использовать ваши стихи?
Д.П. – Да, писал несколько раз. Причем — на английском… Например, для этно-фьюжн проекта Zoloto. Кто-то поет что-то и на русском, сейчас не вспомнить.

– Вы выступали с сольной программой в Берлине. Как приняла немецкая публика? Отличается она от русских поклонников?
Д.П. – Там в основном были русские, а немцам приходилось на уровне эмоций ловить это всё. Но так уж получилось, что культурно мы всегда были близки с немцами: и в плане классической школы, и в плане литературы 19-20 вв. Так что язык все равно один… Это как Боб Дилан, например, который “вставляет” не только носителям языка…

– В 2012 году стартовал интернет-проект «Уроки хорошего вкуса», который знакомил зрителей с культовыми фигурами зарубежной музыки. Вы всё ещё продолжаете над ним работать? Как вообще возникла идея проводить такие экскурсы в историю музыки?
Д.П. – Исключительно желание поделиться своей любовью, а для кого-то и приоткрыть определенные имена. Иногда занимаемся, когда есть время. Нечасто…

– Можете рассказать что-нибудь о своём новом проекте «ARS GEOMANTICA»? Чем он отличается от «Метанойи»?
Д.П. – Это целая новая Вселенная и для меня, и для Алексея Рацена. Отличается он не только от Метанойи, но и от всего, что есть в современной звуковой культуре. Просто послушайте. А если кратко – нами управляет концепция “instant art” – мгновенного искусства, здесь и сейчас. Время уходит только на сведение, мастеринг и доработку деталей. А сочиняется и записывается всё “в присест”, при минимальном участии головы. Уже готовы треков 20. Для меня это весьма интересное направление для своих сублимаций…

– Если верить словарю, метанойя – это сожаление о свершившемся, раскаяние, переосмысление. «Метанойя», появившаяся в 2009 году — переосмысление Вашего раннего творчества? Или в этом названии заложен более глубокий смысл?
Д.П. – Это просто фонетика, которая мне приглянулась. А когда почитал внимательно, о чем речь, понял – моё. Попадает. Основное здесь – состояние перехода к чему-то более совершенному. И исповедальность посредством творчества.

– Почему было решено от акустики перейти к электронному звучанию?
Д.П. – Да не было особого перехода. Когда структура времени и пространства складывается таким образом, что пишутся определенные песни, требующие соответствующего аранжировочного воплощения, то и люди вокруг появляются – максимально релевантные этому. Поэтому играли всегда и акустику, и электричество. И слава Богу.

– Что Вы вкладываете в понятие «элитарный арт-панк для флейты»? И какие ещё необычные для рок-музыки инструменты можно услышать в песнях «Метанойи»?
Д.П. – В первую очередь, это шутка. А во вторую – некий сплав Jethro Tull, King Crimson, Ramones и… Александра Башлачева, например)). Всякие разные инструменты в ассортименте представлены на наших студийных работах – скрипки, виолончели, труба, перкуссия различные, контрабас и т.д.

– Какая она – ваша зрительская аудитория?
Д.П. – Это люди, странным образом сочувствующие нашему странноватому восприятию мира. Те, в ком резонирует. Мы их очень любим и дорожим этой тонкой связью.

– Вы сейчас работаете над новым материалом? Может быть, поклонники могут надеяться на выход очередного альбома?
Д.П. – Над новьем работаем постоянно, это беспрерывный процесс. И альбомы выпускаем почти каждый год – темпы нереально высокие). По поводу нового релиза – точно не раньше конца 2018 года. Это будет совсем новое произведение – и по форме, и по мировосприятию. Важно не торопиться, а все правильно прочувствовать.

– К сольному концерту «The BEST» в официальном сообществе «Метанойи» был открыт своеобразный «стол заказов», куда поклонники могли записывать названия своих любимых композиций. Это уже практически концерт по заявкам! Пришлось вспомнить какие-нибудь старые песни, давно не исполнявшиеся со сцены?
Д.П. – Да, пришлось! И некоторые пожелания были ну очень неожиданными. Однако – почти всё сыграем.
– Спасибо за интервью, удачного Вам концерта!

Беседовала Алёна Мороз

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *