ИНТЕРВЬЮ
С АЛЕКСЕЕМ КРАЕВЫМ
ЛИДЕРОМ ГРУППЫ
«ВАЛЬС В КОНГО»

«Вальс в Конго» — уникальный коллектив, создающий песни на тексты Введенского, Хлебникова, Хармса, Маяковского и других поэтов. Стиль группы иногда определяют как «музыкальный аутизм». Вокалист, гитарист и композитор Алексей Краев в интервью для LEOPARD EYES рассказал о творчестве, поэзии и новом альбоме.

А. К. – Алексей Краев – лидер группы «Вальс в Конго»

М. Б. – Максим Бойков – директор группы «Вальс в Конго»

А. М. – Алёна Мороз – корреспондент LEOPARD EYES

А. М. – Расскажите историю возникновения «Вальс в Конго». Что появилось сначала – группа или песни?

А. К. – Ну, сначала песни появились, да. В какое-то время я случайно начал придумывать песни на тексты поэтов разных… По-моему, всё началось то ли с Маяковского, то ли с Хлебникова. Не придавал этому значения никакого, то есть мне было просто интересно их придумывать. Никогда не думал, что я буду исполнять их когда-либо. Потом песен накопилось какое-то количество, решил попробовать сыграть. Тогда и появился контрабасист Юра Дудчак, мы с ним вдвоём играли, затем к нам присоединился клавишник Вася Васин. Придумали название для группы — и вот появилась «Вальс в Конго». Как-то так.

А. М. – Насколько я знаю, Вы сами тоже пишете стихи и даже записываете на них песни. Почему для «Вальс в Конго» было решено использовать именно произведения известных поэтов?

А. К. – Поэты не то чтобы известные прямо, не сказал бы я, что Введенский известен очень, как и Хлебников. Хлебников поизвестнее, но совсем чуть-чуть. Свои тексты… Да, есть и пара альбомов. А нет, не пара, один альбом на мои тексты есть, это сольный альбом. Но мне по-прежнему не очень нравятся свои стихи, поэтому хоть и пробую писать, но редко удаётся сделать что-то такое, что бы устраивало меня.

Сначала я заинтересовался поэтами: Введенским, Хлебниковым. Это от Фёдорова*, конечно же, у него альбомы на стихи этих поэтов были. Мне интересно просто было почитать, я читал, и на тот момент вообще не было мысли песни придумывать. Я тогда писал на свои тексты песни, мне они не нравились очень — и музыка, и стихи. Я постоянно что-то переделывал, менял. А вот эти песни на чужие тексты стали как-то сами получаться, очень легко и прямо сразу. Может, потому что я к ним серьёзно не относился. К своим пытался как-то подойти…основательно, что ли.

М. Б. – То есть ты и сейчас пишешь свои тексты?

А. К. – Периодически да.

М. Б. – Но они по-прежнему тебе не нравятся, и ты не собираешься их издавать пока?

А. К. – Есть какое-то количество песен на мои тексты, которые я нигде не исполняю и…именно потому, что тексты мне не очень нравятся. Периодически я пишу, пишу, пишу и, если тексты станут мне нравиться, то что-то сделаю, да.

А. М. – Как происходит выбор текста для будущей песни? Вы специально ищете подходящее стихотворение, или это получается спонтанно, в процессе чтения?

А. К. – Ну вообще, как всё началось…Я просто читал какой-то текст и понял, что могу написать на него музыку. Взял гитару и сделал. Примерно так это и происходит. Сейчас я специально что-то читаю. Например, того же Введенского. Когда подбирали песни для альбома «Ангел», я вот на один текст всё хотел сделать песню, но не получалась музыка — это как раз и есть текст песни «Ангел». А когда наконец получилось, в тот же день мы эту песню сделали, и с этого начался альбом «Ангел». То есть стало понятно, как он должен звучать; куда идти, в каком направлении, чтобы получился желаемый звук. И так со всеми песнями, они рождались так же случайно.

М. Б. – Есть какой-нибудь автор, на стихи которого ты бы сейчас хотел сделать альбом?

А. К. – Я бы хотел найти автора, на стихи которого захочется написать альбом, потому что музыка получается очень легко, а тексты почти негде взять.

М. Б. – Это должен быть современный автор или уже известный?

А. К. – Вообще неважно абсолютно, какой автор: известный-неизвестный, современный-несовременный. Просто лишь бы получилось, как-то совпало.

А. М. – Где Вы ищете стихи? В интернете, в библиотеке, в книжных магазинах? Верите в магию бумажных книг, или для Вас неважно, напечатано произведение или скачано на электронную читалку?

А. К. – Для меня неважно, где брать тексты, в библиотеке или нет. Хотя в библиотеку я не хожу, поэтому там не ищу. В интернете — да, бывает, я смотрю, что-то попадается. Книги…книги тоже использую. Текст того же Маяковского, например, я взял из книги изначально, просто тоже читал и не думал, что буду на него что-то писать. Хармс, Введенский — это всё из интернета. Книгу Введенского я потом купил, Хармса тоже, и потом уже брал стихи оттуда, а изначально всё из интернета.

А. М. – С кем из современных поэтов сотрудничает «Вальс в Конго»? Как они сами оценивают песни на свои стихи?

А. К. – Есть такой современный поэт Сергей Чегра, он из Москвы. На его тексты написаны две песни из альбома «Призраки». Ему вроде бы понравилось. Также есть сольный альбом, где я просто на гитаре поиграл семь песен на тексты Бормотуна — это Денис Комаров, он сам из Кемерово. Я просто случайно набрёл в интернете на его живой журнал. Почитал тексты, подумал, что, может быть, получится что-то сделать из них. Как-то проснулся утром и решил: «А дай-ка я попробую одновременно и песни придумывать, и записывать альбом». Сел, включил микрофон, гитару подключил и начал на ходу сочинять песни и сразу их записывать. Часа за три, или сколько я там просидел, я записал альбом–«Как бы сны» называется. Денис Комаров к этому положительно довольно-таки отнёсся. Ещё есть на текст Ольги Седаковой песня, она, скорее всего, не знает об этом даже, так что ничего не могу сказать про её реакцию.

М. Б. – И ты не показывал ей эту песню? Ничего не рассказывал?

А. К. – Нет, не показывал и не рассказывал. Ну, я не знаю, как её найти, где её найти, да даже и не пытался, в принципе, искать. У неё свои задачи, дела какие-то. Вряд ли ей уж так интересно, что кто-то на её текст песню делает.

Есть ещё девушка, в Харькове живёт, Анастасия Афанасьева. Я как-то случайно её книгу купил в магазине, и вот тоже несколько песен придумалось. Ей показывал…ну как показывал, я просто прислал ей песни и спросил, можно ли их играть на концертах. Она разрешила. Какого-то мнения она не высказывала по этому поводу.

Михаил Гронас — поэт современный, и вот на его тексты есть пять песен, по-моему, но тоже не в альбомах. Нигде нет, очень редко я, бывает, их играю на концертах. Может, из них будет альбом, может нет. Гронас об этом не знает, естественно. По той же причине, по какой и Ольга Седакова не знает.

М. Б. – А в сети эти песни есть?

А. К. – Нет, в сети нет, есть видео с какого-то концерта. Последний раз был сольный концерт в магазине «Порядок слов», там я несколько этих песен играл.

А. М. – Чтобы стать песней, стихотворение должно Вам понравиться? Или есть какие-то другие критерии?

А. К. – В смысл некоторых текстов я вникал только через какое-то время, когда песня уже была, игралась много раз. Понравиться стихотворение должно только в том плане, что мне будет комфортно его петь. Комфортно не в смысле умения петь, а в смысле именно каких-то текстовых вещей, каких-то эмоций, заложенных в этом тексте. Ну и музыка должна придуматься на этот текст. Есть стихотворения, которые мне очень нравятся, но на них музыку не придумать просто, они не для музыки, они сами по себе.

М. Б. – То есть, как таковых критериев нет?

А. К – Таких критериев, которые я бы мог обозначить как абсолютно необходимые, их нет, да.

М. Б. – То есть любой стих, любой кусок, вырезанный из произведения, может оказаться у тебя в песне?

А. К. – Если он подойдёт, этот текст или кусок, то да, он может вполне стать песней. Конечно, если какие-то критерии совпадут, которые я не могу прямо так назвать. Я бы сказал, что, например, там не должно быть вещей, которые диктуют определённые эмоции. Но, тем не менее, есть такие песни, тот же Мандельштам. Но они скорее исключение. Правило – это Введенский, где у него нет ничего такого, что, например, можно встретить у Пушкина там или у Бродского. На стихи Бродского я бы не стал делать песню.

М. Б. – А очень часто в последнее время говорят, что твоему голосу пошёл бы Бродский, есть такое мнение.

А. К. – Мне говорили про Бродского, да. Но мне неинтересно на его тексты делать песни, мне он в принципе не очень нравится, даже его стихи. Хотя, конечно, они сделаны круто, это я понимаю, но они такие…слишком сделанные что ли, искусственность какая-то в них есть, чего, например, нет у Кековой или Седаковой. Я говорю не про песенные тексты, которые я использую, а вообще про стихи. У Бродского – это как будто здание построено, сооружение служебное. Такое ощущение.

М. Б. – То есть в них ничего не внедрить, в них уже всё есть?

А. К. – Это опять же частое заблуждение, что будто бы тексту нужна музыка, и поэтому делается песня. И я думаю, что многие авторы именно из этого исходят. А у меня наоборот – музыке текст нужен. То есть я беру текст и не пытаюсь его как-то возвысить, музыкой придать ему значение, а, может, даже принижаю немного, то есть грубо его использую. И многим это не нравится, но я считаю, что с текстом можно всё что угодно делать. Как стихотворение его можно так прочитать, а если добавить музыку, то это будет уже другое абсолютно произведение, и текст тут может играть второстепенную роль или равную с музыкой, или ещё какую-то. Это не возвышение текста. Некоторые пишут, что мы возвращаем забытых поэтов людям. Ничего мы не возвращаем, мы просто музыку играем и берём их тексты. Может, они были бы против, что мы это делаем.

М. Б. – Мне кажется, что ты прав, ведь они писали эти тексты не для того, чтобы ими не пользовались, грубо говоря, а для того как раз таки, чтобы их брали, чтобы их читали, читали по-разному. И что такое тексты тех или иных поэтов? Это выражения мысли чьи-то, или как? Человек же для чего-то пишет книгу, или для чего-то он пишет поэмы, стихи. Он же их отдаёт в массы изначально, или как это происходит? Твоё мнение.

А. К. – Ну не знаю, я думаю, по-разному бывает. Большинство, наверное, пишет, думая о том, что это кто-то будет читать. Может быть, все об этом думают. Мнения людей, конечно, разные, и кто-то из поэтов, может, был бы против того, чтобы его текст использовали. Либо он бы мог разрешить для одной какой-то песни, а для другой не разрешить. Разные люди, разные мнения, разные взгляды.

М. Б – Если говорить о Маяковском, Введенском и Хлебникове, мне кажется, что, когда они писали свои стихи, поэмы и так далее, они даже не могли предположить, что их слова могут наложиться на музыку.

А. К. – Я не знаю, но я думаю, что в то время, когда писали эти люди, песенная традиция и вообще культура музыкальная была совершенно другая, не как сейчас. И они вряд ли могли предположить, что вот именно на то, что они пишут, можно сделать песню, потому что песня — это была история какая-то – страдания, радость или ещё что-то. А тексты Введенского если взять, то о чём эти тексты? Ни о чём они, по сути, это просто фонетико-смысловой набор, причём не связанный между собой особо. Там нет каких-то вещей, которые обычно в песню закладываются. Песня – это была история под музыку, иногда красивая, иногда нет. Не было такого, чтобы текст был именно музыкальным инструментом.

М. Б. – Можно сказать, что тексты Введенского в сочетании с музыкой, которую ты пишешь, обретают смысл?

А. К. – Я не думаю, что они прямо смысл приобретают. Там такие тексты, что часто сложно смысл вообще какой-то приобрести. Хотя с другой стороны, если брать песню «Человек» с последнего альбома, то можно подумать, что это не Введенский, потому что этот текст вырван из более крупного произведения, и песня довольно стройная получилась в плане связности, там какая-то история всё-таки прослеживается. И, конечно, лучше бы воспринимать эту песню всё-таки как текст Введенского. Хотя, может, и не лучше. Неважно, как воспринимать, на самом деле, просто если человек знает, что это текст Введенского, то контекст восприятия уже будет другой, чем если бы он просто её слышал, не зная ничего.

А. М. – За стихи какого поэта Вы никогда не рискнёте взяться?

М. Б. – Ключевое слово «никогда».

А. К. – Ключевое слово, я думаю, «не рискнёте». Потому что это слово подразумевает, решусь ли я, разрешу ли я себе, то есть имею ли я право. Ну, я считаю, что право имею в любом случае. Захочу-не захочу, это другой вопрос. Я вот говорил про Бродского, вот на стихи Бродского вряд ли когда-то вообще что-нибудь напишу, Пушкин ещё… Таких много, большинство поэтов… На чьи-то тексты я просто не смогу сделать песню. На Есенина, например, не буду делать. Да и не хочу.

А. М. – Вы занимаетесь чем-то помимо музыки?

А. К. – Да, я работаю сварщиком.

М. Б. – А помимо сварщика? Может, ещё есть какие-нибудь увлечения? Чем по жизни занимаетесь?

А. К. – Да ничем особо.

М. Б. – Кино, концерты?

А. К. – На концерты очень редко хожу. Концерт группы «ШУШУ» (XiuXiu) был в Питере, например. Весной, что ли, я ходил. На «Аукцион» как-то сходил. Особо не хожу никуда.

А. М. – Новый альбом «Ангел» получился, можно сказать, концептуальным – все песни в нём на стихи Введенского. Это намеренный ход, или просто так совпало?

А. К. – Это намеренный ход, да. Накопилось несколько песен на стихи Введенского, и я решил записать целый альбом. Мне вообще нравится на его тексты делать песни.

А. М. – Почему именно песня «Ангел» была выбрана в качестве заглавной?

А. К. – Я бы не сказал, что она прямо заглавная. То, что альбом так называется, это просто… Ну надо же было как-то назвать, вот «Ангел», по-моему, хорошее название, как-то оно подходит к этому альбому. И то, что она первая… Она как будто задаёт определённое настроение; звучит как интро, что ли, вступление. На мой взгляд так.

А. М. – Как Вы считаете, чем «Ангел» отличается от предыдущих альбомов группы?

А. К. – Теми же аранжировками, мы здесь использовали электронные вещи – драммашину, причём очень простую – самую, наверное, простую; басовый синтезатор, ещё один синтезатор, электрогитару. В общем, вот этим отличается, ну и, возможно, в музыкальном плане ещё. Есть пара танцевальных довольно-таки вещей, я бы сказал. И, главное, альбом такой лёгкий, простой. Но, опять же, для кого как, наверное.

М. Б. – Дальше будете экспериментировать, как-то менять аранжировки?

А. К. – Мне интересно делать что-то новое. Мы долго ничего не записывали, то есть песни были, а мы их не записывали, потому что не хотелось записывать так же, как и раньше. Не потому что не нужно делать то же самое, а просто неохота, надоело. И, когда мы стали работать с разными электронными вещами, песни получались случайно, все эти аранжировки случайные абсолютно. Мы сами сидели и удивлялись, нам очень нравился процесс сочинения вот этого всего. Причём такое ощущение, что мы не придумывали даже, они прямо как-то раз – и получались.

М. Б. – То есть дальше можно тоже ждать каких-то сюрпризов, неожиданностей, и альбомы будут другие? Или пойдёт что-то похожее на «Ангел»?

А. К. – Ждать-то можно, конечно, я не знаю, стоит или не стоит. Что-то будет, наверное. Будет ли как «Ангел» или не как «Ангел», но вряд ли прямо так же сделаем. Сделаем ли, получится ли вообще что-то ещё, это же неизвестно. Конечно, интересно делать что-то новое.

М. Б. – А в ближайших планах есть какие-то новые альбомы?

А. К. – Есть какие-то планы, конечно, но я говорить не буду пока об этом. Есть не то что планы, есть идеи. Идея есть, две или, может, три. Одна точно есть. А что из этого получится — и получится ли — пока неизвестно.

А. М. –  На Ваш взгляд, какая композиция на альбоме особенно удалась? А какую можно было бы сделать лучше?

А. К.Все можно было бы сделать лучше, наверное. Не знаю… Мне сложно судить вот так. Пока я этот альбом делал, он мне так надоел, что мне иногда кажется, что никакая не удалась, вообще. А иногда кажется, что всё нормально.

М. Б. – То есть, привязанности к какой-то одной композиции нет?

А. К.Нет такого, но у меня и не бывает никогда.

М. Б. – А к альбому? Сейчас записано 9 альбомов (7 альбомов группы и два сольных), есть среди них такой, который ты мог бы назвать любимым, который тебе больше других нравится? А про какой ты можешь сказать, что никогда бы его не записывал? Хотя я знаю, что тот альбом, который ты бы никогда не записывал, не издан.

А. К.Да, есть неизданный альбом, где-то лежит. А может, уже и не лежит. Не знаю даже, такого нет, чтобы прямо любил какие-то альбомы. Вот «Тверь» неплохой альбом, по-моему, получился. Ну не знаю, я бы все переделал, наверное. Если бы сейчас писал, то по-другому бы, конечно, сделал.

А. М.12 октября прошла презентация нового альбома в PianobarNiko. Какие впечатления остались от концерта?

А. К.Ну это не совсем презентация, презентация была до этого, просто концерт. Да, была новая программа, почти то же самое играли, что и на презентации, чуть-чуть поменялся плейлист. Впечатления нормальные, неплохие довольно-таки, звук только не успели настроить до конца. Хотелось бы петь получше, далеко не всегда это получается. Но в целом неплохие ощущения.

М. Б. – А когда была презентация?

А. К.Ой, не помню я, когда была презентация…

М. Б. – 7 сентября в Москве первый раз прозвучал альбом.

А. К.Я устал тогда и неважно себя чувствовал на концерте, поэтому каких-то очень хороших ощущений нет от этого концерта.

М. Б. – А вот в Петербурге была презентация, после неё остались какие-то впечатления?

А. К.Там да, довольно неплохо вроде бы всё было.

М. Б. – Поведайте о дальнейших планах.

А. К.Я так и думал, что этот вопрос последним будет. Завтра пойду на работу с утра, вот.

 

*Леонид Фёдоров, лидер группы «АукцЫон»

 

Беседовала Алёна Мороз

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *